— Говорю же, это девчонки, — Баскаков был уже совершенно уверен. — А точнее, по их наводке спер потрох Яковлев. Ща найдем его и поговорим, — хищно потер ладонью о ладонь Сеня.

— А чего искать-то, — сказал Луна. — Времени не осталось. Через три минуты биология.

— Черт! — взвыл Иван. — У меня же сегодня доклад! Как я его теперь делать буду? Он у меня в портфеле остался.

— А так не помнишь? — с сочувствием посмотрел на него Баск.

— Издеваешься? — Пуаро совсем впал в отчаяние. — Сам-то ты много докладов по памяти делал?

— Да нет, — мотнул головою Сеня. — У меня и с бумажкой-то не очень такие штуки получаются. Советую тебе заловить Монстра перед уроком и напрямик сказать, что сумку посеял. Бежим скорее на биологию.

— Думаешь, поверит? — уже на ходу спросил Иван.

— Должна, — с уверенностью отозвался Баск. — Тем более, мы с Луной свидетели.

Иван совсем не был уверен, что Моне Семеновне Травкиной, или, как окрестил её изобретательный на прозвища Павел, Монстру, покажутся убедительными свидетельства этих двоих. Ибо их компанию биологичка невзлюбила с самого первого дня этого учебного года. Однако другого выхода все равно не было.

Едва ребята подбежали к кабинету биологии, раздался звонок, и в конце коридора возникла Мона Семеновна. Прозвище, данное Павлом, очень ей подходило. В её облике действительно было что-то от доисторического ящера. Лицо худое, костлявое, зубы крупные, желтые, из-за чего улыбка биологички казалась зловещей. Впрочем, её улыбки чаще всего и не предвещали ничего хорошего.

— Мона Семеновна! Мона Семеновна! — кинулся ей навстречу Иван.

— Слушаю, — сухо и неприязненно бросила она.

— Видите ли, я не смогу сегодня сделать доклад, — сообщил Иван почему-то старательно избегая смотреть в глаза учительнице.