— Я тебя умоляю, — говорила мама натягивающему куртку Ивану. — Не забудь, пожалуйста, на обратном пути купить в вагончике на улице Правды гранаты для бабушки.

— Да не забуду, ма, — отмахнулся тот. — За кого ты меня принимаешь?

— За тебя и принимаю, — сердито произнесла Инга Сергеевна. — Вечно тебе все приходится повторять по десять тысяч раз.

— Ничего подобного. — Иван сдернул с вешалки длинный шарф. — Мне одного раза всегда достаточно.

— Это когда дело тебя касается, — язвительно заметила мать.

— Ва-аня, — послышался из комнаты жалобный голос бабушки Генриетты Густавовны. — Кхе-кхе-кхе, — зашлась она от кашля.

— Мама, не напрягай голосовые связки! — тут же скомандовала Инга Сергеевна. — Я вполне способна все объяснить сама.

— Нет, Инга, ты обязательно что-нибудь перепутаешь, — простонала Генриетта Густавовна.

— Мама, не говори глупостей, — рассердилась Инга Сергеевна. — Что можно перепутать в четырех гранатах?

— Ах, многое! — драматически прохрипела Генриетта Густавовна и вновь закашлялась.

— Давай, давай, иди. — И Инга Сергеевна подтолкнула сына к двери.

Он с удовольствием последовал приказу — Луна там, наверное, уже заждался, однако Генриетта Густавовна, вновь преодолевая приступ кашля, воскликнула:

— Ва-аня, запомни, пожалуйста, четыре самых крупных и самых красных. Бледные не бери.

— Не возьму!

И, выскочив на лестничную площадку, он поторопился захлопнуть за собой дверь. Лифта Иван дожидаться не стал и стремглав бросился вниз по лестнице. Иначе матери может прийти в голову дать дополнительные руководящие указания. А их, по мнению Ивана, на сегодняшнее утро было и так достаточно.

Он прыгал вниз по ступенькам, а в голове навязчиво в том же ритме звучали слова: «Четыре крупных, самых красных, а бледных бабушке не брать!»